«Я съедала кошачий корм и сваливала все на кошку»: люди с РПП о «здоровой» еде, анорексии и низкокалорийных диетах

Пандемия одержимости здоровой едой, клуб анонимных переедающих и стакан воды вместо ужина

Расстройства пищевого поведения (РПП) — это нарушения, связанные с нездоровым отношением к питанию. В группу этих психологических заболеваний входят анорексия, то есть отказ от еды вопреки голоду, булимия — обязательная рвота после сытного приема пищи, а также компульсивное переедание.

Мы поговорили с девушками, пережившими подобные расстройства, — о том, каково сбросить 25 кг за один год, по какой причине крайне тяжело вылечиться навсегда и почему людям с РПП полезно рассматривать фото знаменитостей, если их сделали папарацци.


Аня (имя изменено): «Я не могла есть при сестре, потому что во время еды плакала»

Об истории болезни 

У меня было компульсивное переедание с элементами булимии. Уже больше полугода я в ремиссии, однако это только половина пути к выздоровлению. 

Все началось с того, что молодой человек, с которым мы тогда встречались около года, сказал, что я выгляжу недостаточно хорошо и он боится, что может изменить мне с кем-то «более модельной» внешности. После этих слов я два с половиной года пыталась довести себя до его «идеала». 

Важно, что лет в 14-15 я была очень погружена в феминизм и бодипозитив. Я так сильно любила себя, что это, наверное, заражало других людей — я знала, что выгляжу прекрасно. И когда мой молодой человек сказал эти неприятные слова, у меня был шок. Я приехала домой в слезах, в истерике, разбитая и потерянная. Сутки не ела и на следующий же день в панике записалась на ближайшую тренировку в спортзал. Пришла туда, не поев, прорыдав сутки, а незадолго до этого мне еще и сняли гипс после перелома руки — естественно, на тренировке мне стало очень плохо. 

В таком травмированном и болезненном состоянии я ходила на тренировки два-три раза в неделю, до этого никогда регулярно спортом не занимаясь. Мне казалось, что жизнь налаживается и вообще все хорошо: у меня любящий молодой человек, и в спорте я начала преуспевать. Парень, конечно, извинялся, говорил, что он не то имел в виду — он, мол, беспокоился, что я со своим естественным внешним видом не впишусь в круг его богатых друзей. Тогда я реально думала, что это очень благородно с его стороны.

Однако через три-четыре месяца такого режима моя мама вдруг спросила, почему я не ем свою любимую еду, которой завален весь холодильник. И тут меня пробило на слезы, ведь за это время я начала бояться еды: перестала есть хлеб, фастфуд и сладкое, хотя я вообще большая сладкоежка. Я поняла, что падаю в пропасть — но это осознание меня не остановило. 

Мои страхи становились сильнее, я могла съесть на работе торт и начать плакать из-за этого.

Я била себя, царапала, ругала. Так продолжалось довольно долго, около года, и в итоге мне стало настолько страшно и стыдно есть, что я вызывать у себя рвоту после еды. Я научилась делать это беззвучно, чтобы никто не узнал. А как я радовалась отравлениям и тому, что «эта ужасная еда» выйдет из меня и я буду опять «стройняшкой-фитоняшкой»!

Если я вдруг съедала больше, чем планировала, то должна была добить себя в зале. Я брала самую тяжелую штангу, самые большие гири — мне было плохо, глаза щипало от пота, даже тренеры говорили: «Успокойся, что у тебя случилось?» А я думала: «Я съела на один кусочек больше».

Самое мрачное в этой истории — то, что мой бывший молодой человек — наркозависимый. И мое РПП наложилось на вещества, повезло, что у меня самой не выработалась зависимость, поскольку я не употребляла регулярно. Наркотики привлекали меня не кайфом, а тем, что до приема я не ела восемь часов, потом наступал 16-часовой трип, а после него я спала и тоже голода не чувствовала. После такого можно потерять пару килограмм — я думала, что это круто: я девочка-героиновый шик, с ключицами, костями и всем прочим.

При этом я никогда не взвешивалась во время РПП, и свою худобу оценивала по внешности. Если видны ребра и ключицы — значит, я вешу меньше, а если какая-то косточка пропала — я не буду есть следующую неделю. Зато я помешалась на калориях: считала их в воде с лимоном, сельдерее, белом вине. Допустимым максимумом были 1500 ккал — норма для ребенка.

Мое расстройство усугубляло то, как позитивно мой молодой человек отзывался об изменениях в моем теле. Он говорил, что я очень худенькая, прямо как ребенок, богиня, королева. Я думала, это круто — что я могу добиться от кого-то любви. Обратилась за помощью я только тогда, когда мы разошлись. Это произошло странно и быстро, а на следующий день мой организм будто ожил, меня больше ничего не ограничивало. С одной стороны, из-за расставания было грустно, с другой — я радовалась, что, возможно, снова смогу нормально есть.

Буквально через несколько дней я пошла к психиатру, она выписала мне препараты и посоветовала регулярно ходить на психотерапию. И да, сначала было очень тяжело, но я по крайней мере перестала вызывать у себя рвоту.

О влиянии РПП на отношения с близкими

Однажды, находясь в отчаянии, я сделала серию сторис о своем состоянии для близких друзей, и мне написали семь человек из десяти. Она ответили, что испытывают похожие проблемы, но никогда об этом не рассказывали, а увидев мою историю, захотели выразить поддержку. Мы собрались поговорить об этом, и все расплакались. Это меня сильно поддержало: да, эти люди пока тоже не справились со своей проблемой, но мы можем понемногу помогать друг другу. Мы стали более открыто обсуждать это и вместе питаться. Когда видишь, как твой близкий человек ест, что хочет, тоже пытаешься идти к этому. 

Мне казалось, я не справлюсь с этим, пока рядом со мной тот молодой человек, но выйти из этих отношений я тогда не могла — оставалось только мечтать. Парень был помешан на этом, хотя его родители, особенно отец, одержимы правильным питанием. Ему же самому было важно выглядеть как с картинки — и чтобы я, отражение его статуса, была идеальна. Глупее всего было приходить на социальные мероприятия, где все ели, а я нет. Меня пытались уговорить съесть хоть что-то, а потом, наверное, считали странной. 

Очень неловко дома перед младшей сестрой. Я всегда была для нее проводником в мир бодипозитива: если она переживала по поводу внешности, я рассказывала про феминизм и любовь к себе. А когда у меня появилось РПП, я не могла есть при сестре, потому что во время еды плакала.

Было так стыдно: я стала тем, от чего отучала свою сестру все это время. 

Про мое расстройство знают мама и бабушка. Первая сначала не понимала, что случилось, а потом разозлилась на моего парня, сказала, что его заморочки не должны распространяться на меня. Я очень благодарна бабушке, она отнеслась с максимальным пониманием, говорила: «Когда ко мне поедешь, отправь список вещей, которые ешь» — могла приготовить мне вареную грудку с морковкой, которую в ее понимании едят только хомяки. Они обе старалась помочь, как умели, думали, что если мне в тарелку положить еще больше котлет, я внезапно начну есть. В этих действиях было много любви, но оно не помогало: они просто не понимали, как это работает.

Вообще я часто думаю — насколько же распространилась эта пандемия одержимости [здоровой] едой, насколько же мы это нормализовали! Мы смотрим, как блогеры хвастаются тем, что поели сельдерей и теперь сыты и счастливы, но не задумываемся, что за этим прячется страх бургера, а это ненормально. Есть люди, которые говорят, что у них нет проблем с питанием — а потом считают калории или мечтают похудеть.

Все мы хвастаемся, что похудели, и хвалим друг друга за это — вместо того, чтобы научиться принимать себя и свое тело в разных формах. Говорить, что растяжки и складки — это нормально. Мы продолжаем выкладывать фотографии, где встали красиво, где попа побольше, пресс покруче — вместо того, чтобы показать, что живот есть у всех.

Я люблю фото знаменитостей, которые делают папарацци. Они придают мне сил, напоминают, что это тоже живые люди со своими недостатками. А того, что показывают на картинках, просто в реальности не существует.

О том, как РПП отражалось на повседневности

В периоды сильного голодания я иногда не могла встать, так сильно кружилась голова. Это был замкнутый круг: даже если я хотела поесть, то не могла этого сделать.

Я тогда как раз заканчивала учебу и только устроилась на постоянную работу. Мало того, что становишься реально слабее — все эти головокружения просто отвратительны. Сидишь, пытаешься сконцентрироваться, а у тебя перед глазами все плывет. Надо прийти в себя и съесть хлебец — единственный в день.

Страдает социализация. В моей работе нужно часто налаживать связи с людьми. Пока коллеги обсуждали новые проекты и совместные вылазки, я стояла с зубной щеткой над унитазом. С РПП ты в принципе меньше общаешься: вдруг разговоришься и упомянешь свое расстройство? Уж лучше молчать. 

Помню, у моей коллеги был день рождения, и она принесла торт. Я из уважения к ней съела половину, а остатки выкинула, пока никто не видит. В тот же день поехала к бабушке в Московскую область. Электричка занимает примерно полтора часа — и я рыдала буквально все это время.

Я запрещала себе фастфуд. Даже домашняя еда, если я не готовила ее или не контролировала процесс готовки полностью, мне тоже не подходила. И, конечно, я не пила сладкие, газированные и алкогольные напитки, только воду. На свадьбе ли, на похоронах ли — неважно. 

У меня до сих пор остались какие-то привычки: я могу после долгого дня на работе не поужинать, а просто напиться воды. Про воду вообще не всегда понимаю, действительно ли хочу пить или просто пытаюсь справиться с голодом. Но это не плюс, в РПП нет никаких плюсов. Если тебе так кажется — это иллюзия. Все эти маленькие «победы» над собой — это настоящая деградация. 

Впрочем, нет, есть один плюс. Можно изучить сиденья всех унитазов на свете, пока пытаешься избавиться от еды в туалете.

О мифах вокруг РПП

Мне кажется, главный миф про РПП — это то, что речь идет о постоянном недоедании. Второй — то, что есть «допустимая», «нестрашная» стадия РПП. Ты думаешь: классно, люди заботятся о своем здоровье, перекусывая сельдереем, но я думаю, что людям пора признать:

если человек помешан на «здоровой еде», это ненормально.

Есть надо то, что лежит перед тобой, не придавая этому такого огромного значения. 

Я не думаю, что само по себе похудение — это плохая цель. Плохой я считаю ситуацию, когда общество хвалит тебя только за то, что ты худеешь, и не хвалит за то, что ты набрал вес (хотя набрать вес — это тоже цель, и это тоже надо уважать).

Конечно, в 95% случаев все завязано на красивой картинке. Селебрити и медиа навязывают нам нереалистичный образ идеально красивого тела. 

Из РПП как раз сложно выбраться именно ментально. Можно перестать вызывать рвоту, взвешиваться и подсчитывать калории – это классно, но надо понимать, что это только полпути. Самое главное — убрать из головы вредные установки, часто сидящие очень глубоко. Вроде «Я не ем ночью, потому что ночью есть нельзя». Вот когда ты через них переступишь, это можно считать победой. 

О лечении РПП

Существуют групповые собрания — например, клуб анонимных переедающих. Я один раз до него дошла, когда мне было очень-очень плохо. Это хорошая штука, кому-то она помогает. Правда, пока мы рассказывали, как боремся с РПП и начинаем нормально питаться, и хвалили друг друга, в центре круга стоял столик с нетронутыми печеньками.

Есть индивидуальная терапия, психотерапевты и психиатры. Очень советую всем, у кого сложности в отношениях с едой. Мне кажется, моя психотерапевтка буквально взяла меня за шкирку как котенка и помогла начать нормально питаться. Она же посоветовала несколько действенных техник. Например, четко проговаривать то, чего боишься, и находить самый ужасный из возможных исходов — как правило, такая деконструкция показывает, насколько ничтожен страх. Она напомнила, что немного переедать не страшно, потому что организм направляет полученную энергию в теплообмен и другие внутренние процессы. Может, ты их не видишь, но они тебя поддерживают и дают ресурсы для продолжения жизни.

Третья техника — проверка на факты. РПП — это про тревожность и то, чего на самом деле нет. Пресс не пропадет от одного приема пищи, ты не заплывешь жиром от арбуза и так далее. Заземлять себя фактами успокаивает.

Мне также помогает окружать себя нормальными людьми. Часто РПП базируется на плохих отношениях с партнером или с друзьями, может, с работой, поэтому нужно любящее и поддерживающее окружение.

Еще одна практика – стать своей собственной младшей сестрой/подругой. Ты так добр к ним, так будь добр и к себе. Во время лечения я поставила себе на обои в телефоне свою детскую фотографию и каждый раз, когда мне хотелось придушить или поцарапать себя за то, что я что-то съела, смотрела на этого ребенка в шапке-ушанке. Я думала: «Вот этот ребенок рос, ел — чтобы я сейчас что, запретил ему поесть?» А ведь этот ребенок никуда не ушел.

Если бы не было возможности вылечиться полностью, я бы просто легла и проплакала до смерти, иначе зачем это все делать. Я к этому иду и вижу, что проделала невероятный путь. Думаю, еще немного, и я совсем вернусь к прежнему состоянию, а еда станет чем-то фоновым. 

Лиза: «В 15 лет я весила 33 кг»

Об истории болезни 

С 14 до 18 лет я страдала нервной анорексией и компульсивным перееданием — срывами, когда, наоборот, очень много ем. Анорексия — это ограничительное РПП, проявлялось оно в страхе еды: я боялась, что если съем что-то лишнее, то потолстею буквально на глазах. Себя я всегда видела толще, чем была на самом деле, даже в минимальном весе мне постоянно казалось, что у меня еще остается жир. 

Я постоянно испытывала чувство вины за то, что ем.

Особенно тяжело становилось, если я съедала что-то «запрещенное» или «вредное». Я могла два-три часа расстраиваться из-за печенья или шоколадки. 

Первые звоночки появились еще в девять лет. Толстой я никогда не была, только один раз мне на танцах сказали что-то вроде: «У тебя там животик появился, убирай его» — однако больших проблем не было. И тем не менее в танцевальном коллективе, где мы занимались акробатикой и разными видами танцев, нам постоянно внушали, что мы должны быть худыми и держать себя в форме. 

Со временем я все сильнее зацикливалась на похудении, но развивалось это незаметно. Лет в 13-14 я уже читала про способы похудения и сидела в тематических группах. В начале это были спорт и правильное питание, но постепенно ограничения становились все жестче. В 15 лет я весила 33 кг. В какой-то момент, сидя на очередной диете, я поняла, что физически не могу есть из-за страха — тогда я осознала, что у меня проблема, но что с ней делать, не знала и даже обрадовалась, что теперь точно не сорвусь. Многие считают, что при анорексии тебе не хочется есть. Когда долго худеешь, иногда перестаешь ощущать чувство голода, привыкаешь к нему — но у меня было желание, был аппетит, я просто не могла себе разрешить есть. 

То, что я не ем, заметила моя мама. Меня отвели к врачу, прописавшему антидепрессанты. Но в скором времени я на два месяца уехала в лагерь, и про лечение все забыли. Я уверенно говорила родителям, что начну есть нормально и все будет хорошо — но через полгода меня привели в психдиспансер. От новых антидепрессантов ухудшилось мое моральное состояние: я ничего не чувствовала, ходила сонной и ничего не могла делать, поэтому и эти таблетки пить перестала. Говорила, что пью, а на самом деле выкидывала. 

Спустя несколько месяцев мы обратились в клинику Института питания, там мне подобрали лечение и рассчитали правильную дозу лекарств — с этого момента начались улучшения. Думаю, причиной РПП было мое отношение к себе, моя неуверенность. Я верила, будто похудею — и все мои проблемы с самооценкой решатся сами собой. У меня до сих пор бывают такие мысли, но рецидивы быстро проходят.

О том, как к РПП относятся в обществе 

На РПП влияет принятый обществом идеал красоты — худоба. Вообще любые стереотипы о внешности влияют. Тогда еще были популярны блогеры, которые говорили, что, если ты жирная, то стремная — прямо в таких выражениях.

Писали: «жирным быть стремно», «жри дальше, свинья» — и я такие блоги читала.

Сейчас многие блогеры, наоборот, рассказывают о своем опыте РПП. Вообще, мне кажется, такие расстройства очень распространены, просто не все открыто об этом говорят. У меня была подруга, которая, узнав о моих проблемах, поделилась, что у нее булимия — хотя я бы по ней не сказала, даже не представила бы. 

В свое время я находила единомышленниц в пабликах в ВК вроде «Типичной анорексички». Это примерно 2014 год, тогда было много таких групп. У меня были напарницы по диетам, с которыми мы часто списывались, делились, как день прошел, сорвался кто-то или нет — было с кем обсудить эту тему. За некоторыми я потом просто следила, проверяла, как дела.

Некоторые люди, наоборот, разными способами пытались заставить меня есть. Помню, мы с подругами часто гуляли по торговому центру, а после заходили в Макдональдс. Иногда они тащили меня туда насильно и подсовывали мне картошку фри. Одна говорила: «Я тебя сейчас привяжу к стулу и буду этой картошкой кормить»Был еще мальчик, с которым я познакомилась в тот период, он как-то понял мою проблему и начал поддерживать: спрашивал, начала ли я есть, писал записочки, пытался уговорить что-то покушать.

Об РПП в повседневности

Мой день всегда начинался со взвешивания, я проверяла — привес или отвес. Могла долго стоять у зеркала и рассматривать себя, измеряла, могу ли обхватить бедро руками. Ела не тарелками, а блюдцами, очень много ходила, думая не о прогулках, а о сжигании калорий. 

У меня было четкое разделение на «полезную» еду, которую еще можно, и «вредную», которую не разрешала себе даже при срывах. Правда, оставались продукты, в которых я себя никак не ограничивала — при голоде всегда ела яблоки, йогурты и брокколи.

Как ни странно, начиная худеть, я больше старалась на учебе: во всем появлялось больше перфекционизма. Первое время мне хотелось, чтобы предметы вокруг меня лежали ровно, везде было чисто, а в учебе — идеально. Еще мне тогда казалось плюсом то, что я доказывала себе, что у меня есть сила воли. Однако самое важное в РПП — это опыт. Я чувствую, что преодоление этих проблем поменяло меня изнутри.

О лечении РПП

Чаще всего, победив РПП физически, люди застревают в нем ментально. Многие продолжают испытывать дискомфорт, набрав вес, опять худеют, набирают — и так много раз. Кого-то отводят к психологу или лечат антидепрессантами, поскольку РПП часто идет рука об руку с депрессией, бывает и амбулаторное лечение в психдиспансере. Если вес опускается ниже 30 кг, пациента срочно госпитализируют, иначе он может просто не выжить.

Мой психотерапевт рассказывал, как надо питаться. Каждый раз я выходила после консультации сильно расстроенной, мне страшно хотелось все бросить. А вот с психологом мы просто разбирались в причинах моего расстройства. 

Больше всего мне помогли лекарства от психоневролога в правильно рассчитанных пропорциях. Эта специалистка лечит не только в России, но и в Германии и других странах. После нескольких недель приема я начала чувствовать, как меняются мысли: начала уходить тревожность, страхи ослабли. Думаю, что полностью излечиться возможно. Во многом это зависит от лечения. В России это пока не особо умеют, на одной психологии сложно победить, а таблетки и антидепрессанты мало кто выписывает правильно. Некоторые просто откровенно вредят. 

Если вы подросток и заметили у себя симптомы РПП, стоит сказать об этом родителям. Понимающие родители обратятся к специалисту — впрочем, не все понимают, что это такое, и не все готовы помогать. Однако справляться своими силами тяжело, часто вообще ничего не хочется с этим делать, кажется, будто все нормально. 

Света: «Я похудела на 25 кг за год. Сквозь кожу стали видны кости»

Об истории болезни 

У меня была анорексия, позже перешедшая в булимию. С этим я боролась 8 лет и сейчас нахожусь на стадии ремиссии. Важно понимать, что анорексия и булимия — это не про вес, а в первую очередь про ментальное состояние, перфекционизм и непринятие себя. Человек может весить 100 кг и быть анорексиком или выглядеть шикарно, но страдать булимией — никогда не угадаешь. Набор или потеря вес — лишь следствие заболевания. 

Первые признаки РПП у меня появились еще в раннем детстве. Тогда все называли это «хорошим аппетитом», а меня саму — «просто упитанным ребенком». Я росла, а мой аппетит рос вместе со мной. Достигнув подросткового возраста, я вдруг стала излишне самокритичной, решила радикально взяться за похудение, потому что в школе меня травили из-за лишнего веса еще с младших классов. 

Тогда же я села на первую низкокалорийную диету и похудела на 25 кг за год. Настолько, что сквозь кожу стали видны кости. У меня выпадали волосы, ломались ногти, испортились зубы, пропал менструальный цикл и начались психические проблемы, в том числе селф-харм. Тогда моя мама, до сих пор не замечавшая проблемы, забила тревогу. В 14 лет меня отвели к психиатру, диагностировавшему анорексию и депрессию. Позднее мне поставили биполярное расстройство первого типа, а из-за злоупотребления углеводами у меня развилась инсулинорезистентность, то есть преддиабет. За все время РПП мой минимальный вес составлял 45 кг при росте 170, а максимальный — около 100-110 кг.

Думаю, расстройство появилось из-за непонимания в семье, постоянных ссор и буллинга в школе. Повлияли, конечно, и нереалистичные стандарты красоты, на которые я натыкалась в соцсетях и СМИ. Каждый приходит к этому по-своему, в какой-то момент в голове просто зарождается мысль: «Я выгляжу отвратительно, мне срочно нужно похудеть любым способом». Я сама начинала худеть просто потому, что так хочет общество.

О влиянии РПП на отношения с близкими и учебу

Мне повезло, что мои родные относятся к этому с пониманием. Думаю, я даже не единственный человек с РПП в семье. Одна моя подруга тоже страдала подобным расстройством, когда-то мы с ней вместе сидели на диетах и чуть ли не в обмороки падали, поддерживали друг друга в стремлении сбросить вес. Сейчас, к счастью, она тоже в ремиссии.

У меня были сложности с определенными продуктами, я боялась есть жирную пищу. В моем сознании почему-то была связь «жирная пища в тарелке = жир на боках», хотя никакой логики в этом нет. Доходило до того, что я съедала кошачий корм и сваливала все на кошку, а мама переживала, как бы кошке не стало плохо от такого переедания.

У меня выработалась привычка есть в одиночку, я просто боялась есть с кем-то. 

Также РПП сильно влияет на работу и учебу: из-за нехватки энергии и постоянного чувства голода голова идет кругом, ты ничего не соображаешь и не запоминаешь. Соответственно, продуктивность на нуле.

О лечении РПП

Я живу на Кипре и не знаю, как с этим в России. У нас никуда принудительно не кладут: получаешь направление от психиатра и лечишься в специальном заведении, причем бесплатно, если есть местное гражданство. Вообще специалисты советуют прежде всего избавиться от стрессов и триггеров. Если вы состоите в абьюзивных отношениях, в которых вас заставляют худеть, или родственники указывают на недостатки вашего тела, надо что-то с этим делать.

Лично мне больше всего помог пофигизм. Вот честно. Как только я поняла, что мне плевать на мнение людей, жить стало гораздо проще, и РПП постепенно ушло, хотя и не без помощи специалистов. Очень помог мой блог — «Света и РПП». Выговориться полезно, и многие меня поддерживают. Хотелось бы верить, что надежда полностью излечиться есть, но я до сих пор не встречала людей в ремиссии, у кого не было бы ни единого рецидива. Рецидивы случаются, это нормально. Мои длятся буквально на пару дней, потом отпускает. 

Если вы заметили у себя признаки РПП, попросите помощи у близких. Если вы несовершеннолетний, постарайтесь достучаться до родных, очень грамотно и осторожно. Если вам уже есть 18 лет, начинайте копить деньги на врачей и препараты уже сейчас, они вам понадобятся. В любом случае медлить не стоит: чем раньше вы обратитесь за помощью, тем лучше. 

Редактор: Жанна Нейгебауэр


Проверьте, что вы узнали:

Что можно назвать популярным мифом об РПП?
В чем основная сложность лечения РПП?
Какой максимальный вес при анорексии и булимии?
Какая психологическая техника лучше всего помогает при РПП?


Хотите задавать вопросы героям материалов «Амбиверта»? Станьте одним из наших подписчиков на сервисе «Бусти» (российский аналог Патреона).

Мы благодарим наших бустеров, благодаря которые помогли нам выпустить этот материал:

Антон Селезнев
Иван Китов
Ксения Заикина

Стать нашим подписчиком можно по ссылке.


Возможно, вас также заинтересует: