Почему зумеры ищут веру и зачем нам быть «нишевыми»? Разговор с автором проекта «вдухе»

Для начала расскажи немного о себе — кто такой Евгений Соловьев? На кого ты учился и чем занимаешься помимо «вдухе»?

Евгений Соловьев — это человек, который взрослеет здесь и сейчас. Я очень ощущаю этот процесс, и проходит он не без сложностей. Пока разбираюсь в том, что происходит со мной и вокруг меня, из этого в том числе появляются темы для «вдухе».

Если говорить более формально, я учился в Ростове-на-Дону на экономическом факультете. Как я люблю говорить, главный урок и опыт, который дало мне высшее образование, — это умение договариваться с людьми, которые не особо заинтересованы в том, чтобы с тобой договариваться. Это очень важный навык.

Сейчас мой основной бизнес — брендинговое агентство Gutora. Мы помогаем девелоперам жилой и коммерческой недвижимости выстраивать коммуникацию с целевой аудиторией их проектов. Но при этом у меня самого есть потребность выстраивать собственную коммуникацию с внешним миром — уже не от имени клиента или бренда. «вдухе» как раз стал проектом, в котором я могу делать это от своего имени через темы, которые волнуют лично меня.

Откуда у тебя появился интерес к религии и культурным темам? Как вообще возникла идея «вдухе»?

В моей жизни очень многие вещи начинаются со случайностей. Идея проекта появилась еще в 2023 году, причем изначально он задумывался совсем иначе. Первым импульсом стал разговор с моим старшим товарищем, которого я очень уважаю. У него успешный бизнес, который во многом строится на понимании социальных настроений. Он постоянно присылал мне рилсы и фрагменты американских YouTube-шоу, где чернокожие баптисты обсуждали, как Бог изменил их жизнь. И говорил: «Чувак, все, ренессанс религии. У нас в России такое тоже точно настанет».

Мне стало интересно в эту сторону копнуть, тем более религия всегда была мне небезразлична как явление. Я никогда не был религиозным человеком, не взаимодействовал с религией как верующий, но мне было интересно наблюдать, как идеология, религия и Бог влияют на мировосприятие человека.

С этого все и началось. Причем сначала именно как исследование. Примерно восемь-девять месяцев моя команда изучала религию в контенте и спрос на подобную тематику. Прежде всего я хотел выяснить: будет ли вообще такой контент потребляться. По итогам стало понятно, что концепция должна быть шире. Если уходить исключительно в христианство и его направления, проект получится слишком узким. Так мы пришли к концепции «граней духовного мира»: на старте «вдухе» был проектом о разных сферах духовности и о том, как они влияют на человека.

Какими проектами и авторами ты вдохновлялся, когда создавал «вдухе»? И кого сам сейчас смотришь и можешь посоветовать?

YouTube уже лет шесть мой ежедневный спутник. Если говорить именно о визуальной части «вдухе», я смотрел в том числе на большие проекты вроде «НА ШУМЕ». Я знаком с этой командой, поэтому мне было понятно, на какие решения можно ориентироваться и на что делать акцент. При этом, когда выбирал формат видеоэссе и исследований, наоборот, смотрел на небольших авторов с аудиторией примерно 100–150 тысяч человек. Мне хотелось, чтобы проект выглядел максимально живо и естественно. Получается, что в картинке я ориентировался скорее на большие проекты, а в подаче и образе — на что-то более камерное.

Из авторов, которые повлияли на меня еще раньше, точно могу назвать Сергея Мезенцева. Я смотрю его с юности, и он всегда был для меня одним из примеров среди людей из медиа и YouTube. Поэтому неслучайно одним из первых гостей интервью во «вдухе» стал именно он.

Если говорить о том, что я смотрю сейчас, мне нравится Т—Ж на YouTube, в частности материалы Стаси Трус. Я практически с первых выпусков смотрю «Правое полушарие Интроверта» — мне нравится, что они быстро реагируют на происходящее и достаточно легко рассказывают о разных темах.

Еще регулярно смотрю Лану Нисневич. Ее мне когда-то посоветовала девушка, которая работала со мной над исследованиями для «вдухе». Из авторов, близких к социальным темам, могу назвать Сергея Пащанина — у него нарочито провокационная подача, но это помогает цеплять внимание и набирать аудиторию.

И еще есть канал «Таков путь». Он вообще не совсем про то, чем занимаюсь я, но мне просто приятно его смотреть. Автор рассказывает в том числе о том, как начал заниматься единоборствами после тридцати. Для меня это, наверное, пример контента, который может быть не особенно полезен лично тебе, но за человеком все равно интересно наблюдать.

У «вдухе» очень узнаваемая визуальная айдентика. Как она появилась?

Поскольку я занимаюсь брендингом, у меня довольно хорошая насмотренность. Но сам я не дизайнер. При этом я постоянно работаю с разными дизайнерами. Конкретно айдентику для «вдухе» делала Лена Козлова — дизайнер и AI-artist из Ростова. Она много работала с артистами и большими брендами, поэтому у нее большой опыт в создании визуального кода проектов, которые смотрят люди.

Я искал визуальное поле, в котором мне хотелось видеть «вдухе», а Лена помогла его оформить. В основе айдентики лежит идея разных настроений и состояний человека. Отсюда контрастная палитра и градиенты, которые символизируют степень настроения и его переменчивость. Еще один слой — настоящесть и несовершенность, свойственные людям. Отсюда грязные текстуры, живая «печатная» графика, плывущие шрифты. В итоге все это сложилось в достаточно самобытный визуальный язык проекта.

Как ты готовишься к роликам и есть ли у тебя команда? Сколько времени занимает работа над одним выпуском?

На ролик продолжительностью около 15 минут уходит примерно от одной до двух недель. У меня есть автор, с которой мы работаем в связке. Раньше она была у меня в команде на зарплате, сейчас мы сотрудничаем индивидуально, под отдельные ролики.

Все начинается с того, что я наблюдаю за происходящим вокруг и замечаю вещи, которые меня цепляют. Дальше мы обсуждаем тему, я набрасываю ее структуру: через какие этапы хотел бы ее раскрыть, какие аспекты затронуть. После этого появляется «рыба» — первый сырой черновик. Я работаю с ним, редактирую, потом появляется вторая версия, а ее я уже переписываю под свой язык. Конечно у обычного ролика «вдухе» уже есть выработанная структура повествования, но каждая новая тема обязательно требует отдельного погружения.

Если говорить о постоянной команде, сейчас она состоит только из меня. А начинали мы вчетвером. Когда я задумывал проект, у меня была немного другая финансовая ситуация и была возможность нормально тратить на него деньги каждый месяц. При этом «вдухе» — вообще моя первая проба пера в поле медиа. И как продюсер я пока не смог превратить его в проект, который хотя бы сам себя окупает. В этом смысле мой первый «блин» на данный момент получается комом.

Сейчас «вдухе» переживает период спада после подъема в первом полугодии. Но я примерно понимаю, куда ведет этот спад, когда закончится и как поменять тренд на восходящий. Просто на это нужно время.

Один из самых популярных роликов «вдухе» посвящен культу нишевости. Изменилось ли твое собственное отношение к «нишевости» во время подготовки?

То, что появился мем про нишевость, — скорее специфика времени, в котором мы сейчас живем. Само слово я раньше почти не использовал, как, наверное, и многие люди, которые начали говорить о нишевости только после того, как этот мем стал популярным. Если говорить про себя, я едва ли могу назвать себя «нишевым». Мне кажется, что я достаточно базовый чувак. У меня есть какие-то интересы, которые, возможно, не такие, как у всех, но у меня никогда не было потребности выстраивать свою личность как отдельную концепцию — специально продумывать детали, формы, штрихи.

При этом сам термин можно понимать очень широко. Можно свести его к какой-то конкретной субкультуре, а можно, наоборот, говорить об абсолютной эклектике — человек пытается понять, кто он такой и что ему интересно, и собирает свой образ из кусочков разных культурных веяний.

А кто-то просто хочет выделяться. Но в каком-то смысле мы все это делаем, потому что это способ заявить миру о себе, и я тоже. Поэтому у меня есть YouTube-канал. Поэтому у меня есть брендинговое агентство и я не хочу работать в найме. Неважно, что, возможно, в найме я мог бы зарабатывать больше, чем как предприниматель. Если настолько широко понимать нишевость, то в этом смысле я тоже нишевый чувак.

Еще одно популярное видео на канале — «Новая религиозность — как зумеры нашли веру». Можно ли сравнить сегодняшний интерес зумеров к православию с увлечением предыдущих поколений восточными практиками?

Я не социолог, поэтому мое мнение здесь нельзя назвать экспертным. Но, исходя из того, как я вижу контекст того времени и сегодняшнего, такую параллель однозначно провести можно.

Людям вообще свойственно думать, что они находятся в исключительных условиях. Причем как в хорошем, так и в плохом смысле. Каждому поколению кажется, что именно на его долю выпали какие-то особенно страшные испытания. Есть, например, мемы про миллениалов: я родился в девяностые, пережил кризис 2008 года, потом COVID, другие события — меня уже ничем не напугать. Но практически каждое поколение может найти на своей временной линии подобные вещи.

Рано или поздно наступает момент, когда контекст, в котором человек живет, начинает на него влиять и тревожить. И как способ борьбы с тревогой, поиска ответов, самого себя и ответов на экзистенциальные вопросы человек приходит в ту или иную грань духовного мира.

Когда мы только формировали «вдухе», я представлял «грани духовного мира» как сферическую призму со множеством граней, каждая из которых — та или иная сфера духовности. Изначальная идея была в том, чтобы знакомить зрителя с этими гранями.

А дальше уже сам человек в зависимости от своего времени, обстоятельств и потребностей может выбирать ту грань, которая оказывается ему ближе. Для одних поколений такими гранями становились восточные практики. Для других сегодня это более понятная нам религия, которая находится буквально рядом.

Плюс молодым всегда свойственно считать, что старые все делают неправильно: это скучно, неинтересно, некруто. И здесь сработал принцип «все новое — хорошо забытое старое»: достали христианство, условно сдули с него пыль.

На самом деле молодые ребята, которые пришли в православную веру, — большие молодцы. В том смысле, что догадались использовать современные инструменты коммуникации. Они начали снимать рилсы, разговаривать с людьми на современном и понятном им языке — и все это пошло-поехало.

Также могу предположить, что сегодня молодые ребята в общей своей массе имеют не так много финансовых возможностей. А церковь условно бесплатная. Это тоже может быть одним из факторов.

В одном из последних роликов ты сравниваешь путь Одиссея с процессом восстановления психики после травмы. Откуда появилась эта идея?

Мне очень понравился фильм. Я ждал, когда он выйдет, мне было интересно его посмотреть. И когда посмотрел, довольно быстро возникла ассоциация: Одиссей явно переживает какой-то собственный терапевтический опыт во всей этой истории возвращения домой.

Когда мы начали крутить эту тему и погружаться в нее, нащупали это сравнение и постепенно его доточили.

Опять же, я не психолог, мой соавтор не психолог. Мы просто интересуемся подобными вещами. И каждая новая тема рождает у нас самих большое количество вопросов. Мы погружаемся, ищем ответы, изучаем информацию, и именно это позволяет постепенно выкристаллизовывать тему. В случае с Одиссеем дальше все довольно легко собралось в общую картину. Я не знаю, закладывал ли Гомер именно такой смысл, но мне хочется верить, что сравнение получилось достаточно точным.

А где снимался этот ролик? Локация сильно отличается от других выпусков.

Это A-Center* — современное офисное пространство моих друзей в Ростове-на-Дону, оно находится в центре города в здании старой табачной фабрики. Передаю им привет, пользуясь случаем!

Одним из гостей «вдухе» стал Сергей Мезенцев. Ты уже говорил, что следишь за ним с юности. Каким для тебя получился этот разговор?

Мне здесь тяжело быть объективным, потому что я действительно с ранней юности слежу за тем, что делает Сережа, и мне это всегда очень нравилось.

Мне сейчас около тридцати, и я начинаю задумываться о том, как человек меняется дальше. Сережа старше меня, у него уже большой жизненный опыт, но при этом он остается молодым, веселым, свежим, продолжает следить за актуальным контекстом и активно в нем участвовать.

Мне было интересно поговорить с ним про отношения, семью, детей, работу. Я уже нахожусь в том возрасте, когда хочу детей и чувствую, что готов к ним, поэтому мне было особенно интересно услышать опыт человека, который мне в целом приятен и которого я уважаю.

В нашем разговоре не было каких-то вещей, которые заставили бы меня поставить вопрос ребром или сильно с ним спорить. Возможно, это характеризует меня как плохого интервьюера, который не умеет разогнать конфликт. Но у меня и не было такой цели.

Можно сказать, что я действительно подошел к этому интервью немного с фанатской позиции. Я полтора часа сидел лицом к лицу с человеком, который когда-то вдохновлял меня на разные вещи. Например, много лет назад Сережа выложил сторис, где делал какую-то мелодию в GarageBand. Я посмотрел и подумал: «Вау, так можно?» — и начал сам пробовать записывать музыку. Просто потому, что этот человек меня на это подтолкнул.

И когда я формировал концепцию «вдухе», проект изначально планировался как сочетание эссе и интервью. В том, что касается интервью, я во многом ориентировался на «Сережу и микрофон». Очень долго это был мой любимый подкаст. Причем не только потому, что там был Сергей Мезенцев. Мне нравилось, как он находил людей, которые не обладают широкой известностью, и показывал их своей аудитории. На мой взгляд, он умел раскрывать очень интересных людей.

Но пока продолжать делать интервью я не планирую. Если у меня получится увеличить собственный медийный вес, тогда, возможно, в этот формат можно будет вернуться. Я примерно понимаю, что хотел бы там делать, но пока об этом говорить рано.
У меня даже был шорт-лист примерно из двадцати человек, которых я хотел пригласить во «вдухе». Но перечислять его сейчас нет особого смысла: когда и если я вернусь к формату интервью, контекст уже будет другим и мне, скорее всего, будут интересны другие гости.

И напоследок: какие три совета ты бы дал людям, которые хотят запустить собственный медиапроект, но пока не решаются?

Как я уже сказал, мне кажется, что я плохой советчик по части успешного запуска медиапроекта. Поэтому можно подписать мои советы как топ-3 вещей, которые не нужно делать, если вы хотите создать успешный медиапроект.

Но если кроме шуток, первое — в ситуации, когда чего-то сильно и долго хочется, между «делать» и «не делать» всегда нужно выбирать действие. Да, может быть страшно, могут мешать обстоятельства, а в конце концов вообще может не получиться. Но даже в таком случае попытка будет зачтена, вывод сделан, а мысль «а вдруг выгорело бы?» не будет мешать спать по ночам. И это только бенефиты от неуспеха. Если все получится — счастья тем более не миновать. Не стоит лишать себя этого.

Второе — нужно отталкиваться от себя. Авторский контент интересен прежде всего самим автором: его подачей, подходом, мнением, проявлением личности.  Учитывать интересы зрителя важно. Как минимум они могут давать импульс к ресерчу и формированию новых тем. Но не стоит использовать их в качестве фундамента. Это ловушка, которая может ограничить свободу автора и превратить его в заложника собственного формата.

И третье — у меня по жизни есть такое кредо: нужно окружать себя людьми, которые знают больше тебя и смогут тебе помочь. Неважно, за деньги, за респект, по бартеру или бесплатно. Когда ты делаешь что-то с нуля, ты неизбежно будешь ошибаться. Это не страшно, это нормально. Но можно свести количество ошибок к минимуму или хотя бы существенно сократить их стоимость и вес, если рядом есть люди, которые уже прошли этот путь и понимают в нем больше тебя.

*Instagram принадлежит Meta Platforms Inc., деятельность которой признана экстремистской и запрещена на территории РФ.

Подписывайтесь на наши соцсети:

— Телеграм

— ВК

Возможно, вас также заинтересует: