«Петербург стал напоминанием о прежней Москве»: Александр Можаев о столице, защите памятников и виниловых пластинках
Охранный статус Москвы, важность 17-го века и жизнь с амишами
Александр Можаев — краевед, реставратор и писатель. Он больше 30 лет изучает Москву, помогает движению Архнадзор, выпускает книги, защищает исторические здания и памятники города. Сейчас он переехал в США, но продолжает исследовать столицу, а ещё коллекционирует винил и ведёт каналы Москва—1680 и Виниловое краеведение. Мы поговорили с Александром и узнали:
• почему 17 век самый важный в истории Москвы,
• чем отличается Москва от Петербурга,
• и где достать пластинку со звуками болота.
Как стал реставратором ⚒️
В детстве меня завораживали три вещи: старинные монеты, заброшенные церкви и бездомные котики. Тогда дома оказалась пара хороших книжек по археологии. Я хотел стать археологом, но реставрация — та же археология, но в вертикальной плоскости. Работа реставратора состоит не только из исследования памятника — надо много и аккуратно чертить, а у меня с этим не очень. Поэтому, когда я работал по полученной в МАрхИ специальности, я делал то, что мне больше всего нравилось: околачивал штукатурку, изучал старые кирпичи, делал обмеры. А в 2002-м стал штатным краеведом журнала «Большой город», так и повелось.
Как пришел в градозащиту 🛡
Первый объект свалился на меня в 1993-м. Недалеко от института, где я учился на кафедре реставрации, потрошили старый дом, который внезапно оказался постройкой XVII века. Вдруг стало понятно, что если я его не обмеряю, то никто этого не сделает. Отсюда пошло участие в градозащите: объекты моего профессионального интереса уходили один за другим, а пожаловаться было некому.
О движении «Архнадзор» 🗡
В 2007, когда всё начиналось, мы говорили о том, что результатов — системных изменений в отношении к историческому наследию — стоит ждать лет через 20. Труд не был напрасен, но в 22-м ситуация в обществе изменилась, и градозащита стала почти безнадёжной, прежние формы противостояния уже не работают. В 2025 охранного статуса лишилась шестая часть всех столичных памятников. Всё вернулось к положению 90-х: если нет возможности смирить стихию, нужно успевать фиксировать уходящее.
Про 17 век в истории Москвы⏳
XVII век — время самой самобытной русской архитектуры. Для Москвы ещё и момент сложения того самого города, знакомого нам по сказкам и мультикам. Сейчас от него остались лишь осколки, и очень увлекают попытки сложить их во что-нибудь внятное.
Москва vs. Петербург 📜
Раньше они были двумя старинными городами с разными чертами характера, и было интересно приезжать, чтобы узнавать знакомое и находить разное. Теперь Петербург стал напоминанием о прежней Москве — местами в нём сохраняется вольная позднесоветская запущенность, а вместе с ней чудотворное ощущение исторической подлинности.
О переезде в США 🏙
Переехал по семейным причинам и многое потерял, включая любимую работу в Музее архитектуры. Но зато книжки пишу, а в Москве всегда отвлекали дела. Выпустил Великий посад Москвы — справочник о застройке центра XVI-XVII веков, а также альбом с рисунками Москвы 1740-х из стокгольмского архива.
В Висконсин угодил случайно, американская провинция оказалась ужасно симпатичной. Потом переехал в Индиану, в крайне религиозно-консервативную Амиш кантри, где живут общинами, ездят на лошадях, очень много работают и вряд ли знают, кто такой Элвис. Кто-то сказал: «Ну вот ты и выкраеведил себе жизнь в XIX веке» — честное слово, я не нарочно.
О виниловых пластинках 📀
В детстве заграничный винил был чем-то недостижимым. В Висконсине я думал, что это не по карману. Но здесь есть прекрасные копеечные магазины, куда люди сдают ненужное барахло. Когда я однажды нашел там мечту детства — пластинку Cerrone за полдоллара, то понял: есть тема. Самое увлекательное находится на сельских развалах. Поющие шерифы и дальнобойщики, ковбойский йодль, альбомы с записями собачьего лая, казарменной муштры и голосов болота для романтиков.
